Friday, February 03, 2012

Эмиль Золя. «Ругон – Маккары». 13. «Жерминаль».

    Этьен Лантье, сын Жервезы Маккар, представитель захиревающий от беспробудного пьянства ветви Ругон-Маккаров. Хороший и работящий парень, читающий книжки и верящий в светлое будущее пролетариата, оказывается без средств к существованию после того как теряет работу инженера на железной дороге. У Этьена, обычно спокойного и вменяемого, совершенно сносит крышу, если он тяпнет пару стаканов "беленькой ". Вот как раз после такого случая, когда он по пьяни набивает морду своему начальнику, он с треском вылетает с железной дороги и чешет, куда глаза глядят. Долго он шел, коротко ли, но дошел он до одной угольной шахты, а так как кушать было совершенно нечего, решил он устроиться на работу простым шахтером. Вернее шахтером его сразу не взяли, а взяли откатчиком - это тот, кто уголь на вагонетках к выходу толкает. Этьен попадает в артель к Маэ - потомственному шахтеру - отцу семерых детей, очень уважаемому и рассудительному рабочему. Шахтеры живут в поселке Двухсот сорока (я так и не понял почему он так назывался) в домах предоставленных Компанией, вкалывают на шахте с четырех утра до 3 дня в две смены и едва сводят концы с концами, влача жалкое существование. Кажется, что хреновее уже некуда, всюду долги, работают не разгибаясь, мясо едят в лучшем случае раз в неделю, половина жителей харкает черной угольной пылью, а кое-кто и кровью. Одежду шьют и перешивают несчетное число раз, а после забоя многие пашут в огородах, чтобы выращивать хоть какие-то фрукты-овощи. Из развлечений бухло, кегли, и блуд. Блудят усердно - начиная с семилетнего возраста, поселковые дети возятся друг с другом, играя в мам и пап, в 11-12 у них начинает что-то получаться, ну а в 14-15 это уже как пить дать, если девка выходит за порог то только за этим.
    В этой среде, молодой идеалист Этьен, начинает вести разговоры о светлом будущем, о свержении тирании Капитала, о всеобщем равенстве и братстве. У самого в голове порядочная каша, но говорить он умеет. В общем, ему удается зажечь сердца потомственных работяг, и они объявляют забастовку, тем более Компания решает снизить цену выплачиваемую артелям за вагонетку угля, и более того, опасаясь обвала в шахтах, заставляет рабочих ставить побольше креплений. Последние делать этого не хотят, т.к. установка капитальных креплений занимает уйму времени, за которое можно накрошить несколько вагонеток угля.
    Золя в мельчайших деталях описывает то, как проходит забастовка на примере нескольких шахтерских семей, в центре которых семья Маэ и Этьен, которого они взяли к себе жильцом. К концу второго месяца забастовки людям уже совершенно нечего есть, нет угля, чтобы топить, и в поселке начинается мор среди стариков и детей. Компания отмалчивается, хотя каждый день простоя приносит ей многомиллионные убытки; шахты без присмотра начинают затапливаться и обрушаться. Шахтеры решаются на решительные действия, которые в совокупности с бездействием местных властей и наличием в округе лишь кучки дезориентированных жандармов, приводит к бунту, во главе которого естественно оказывается Этьен Лантье. События развиваются стремительно, и предсказуемо заканчиваются реками рабочей крови. В одной из последних глав Золя убивает с дюжину своих героев, причем как обычно, тех, чью сюжетную линию он кропотливо прорисовывает на всем протяжении романа.
    Буквально с первых страниц книги, у Этьена завязываются непростые отношения с пятнадцатилетней дочерью Маэ - Катриной. Девка она хорошая, но тупая и безвольная. Там в общем ассиметричный любовный треугольник, но как водится, люди всегда все сами усложняют. В побочной ветви сюжета, неожиданно под конец книги ставшей главной, тихо живет и с презрением посматривает на забастовщиков, русский машинист Суварин. Политэмигрант и анархист, сбежавший от путенского царского режима из рашки России, после того как его гражданскую сожительницу вздернули на виселице в Москве за антисоветскую антиправительственную деятельность. Суварин - это реальная шиза, так свойственная всяким хариджитам, т.е. взорвать нахер всех и вся. Шиза эта в нем росла и крепла, пока не выросла и окончательно не окрепла. Ну, в общем, все как всегда. 
    Жерминаль было первым произведение Золя, которое я прочел лет в 15 - нам его задали в школе на уроке МХК. Конечно, 15 лет это неподходящий возраст для этой книги, совсем неподходящий. Но даже так, книга еще в то время оставила сильное впечатление. Так что всем рекомендую. 

No comments: